Психология «чистого зрения» и начало искусствознания

Аннотация

Рождение в конце 19 века искусствознания как автономной дисциплины, отличающей себя как от эстетики, так и от истории искусства, не случайно совпадает как раз с развитием и эстетики чистого зрения (начиная с Гербарта и Циммермана и заканчивая Фидлером и Гильдебрандтом). Понимание зрения как опять же автономной и конституирующей психической и духовной активности в это же время обогащается и пониманием символического характера всякого мыслительного акта, в том числе описывающего эстетический опыт — в том числе и опыт взаимодействия с произведением искусства (как опыт «вчувствования» — Роберт Фишер, Липпс, Фолькельт). Поэтому эпистемологическая легитимация искусствознания — формальный анализ, где под формой понимается не столько средства выражения интенций художника (это традиционная стилистика), сколько способы воздействия произведения на зрителя. Наука, берущее на себя право эквивалентно судить о подобной системе форм, понятых в их как перцептивной, так и исторической динамике, сама должна обладать системным характером, имея в логической структуре своей эпистемологии систему «основных понятий», т.е. способов воспроизведения тех эффектов и аффектов, что переживаются во взаимодействии с произведением. Эти понятия должны быть парными, т.е. комплементарными и оппозиционными, чтобы описывать именно диапазон возможных реакций зрителя на воздействия со стороны визуально-миметических (и не миметических) структур. Тем самым возможно преодоление ложно понятого историзма, от которого следует отличать историчность как основное герменевтическое требование к любой интерпретации. Фактически в недрах классического формализма (Ригль, Вельфлин) рождается переход к новой семантической аналитике, представленной уже иконологией (Варбург). Открытым остается вопрос о современных (прежде всего феноменологических) способах критики опыта построения описываемых в статье именно «систем» научного знания: это или «остранение», или своеобразное эпистемологическое «вчувствование». Тексты об искусстве сами заслуживают понимания себя как особого рода когнитивного творчества, все еще именуемого искусствознанием.